Маркиза Светлой Пустоши
Но худо было то, что, по моим прикидкам, даже при очень скромной жизни, денег у меня оставалось максимум на полгода. А ведь жить-то надо было как-то. И пусть крестьяне «расплатились» со мной за аренду моей земли частью продукции, но это не решало всех моих проблем. У тех же бортников надо было купить мед, у бабок-травниц – настойки от разных хворей, у виноделов – вино, у мясника – окорока, у мельника – муку… Да мало ли, куда деньги шли. А их у меня не прибавлялось. Я понимала, что без стабильного дохода мне не выжить в этом мире.
Я сидела в своем уютном кресле, обдумывая, как же мне выкрутиться из этой ситуации. Мягкий плед, укрывающий мои ноги, не мог согреть меня от тревожных мыслей. В голове роились идеи, но каждая из них казалась неосуществимой. Может быть, стоит заняться продажей излишков продукции, которые крестьяне могли бы производить? Но как убедить их работать на меня, если у них самих едва хватало на жизнь? Я знала, что крестьяне были уставшими и измотанными, и не могла требовать от них больше, чем они уже давали.
Я осознавала, что мне нужно найти способ, чтобы не только выжить, но и создать устойчивую базу для будущего. Возможно, стоит организовать ярмарку, где можно было бы продавать местные продукты? Но для этого нужно было привлечь покупателей из соседних деревень, а это требовало денег на рекламу и транспорт. Или, может быть, стоит наладить сотрудничество с местными ремесленниками?
Каждая мысль обрастала новыми вопросами, и я чувствовала, как нарастающее напряжение сжимает меня в тиски. Я понимала, что время не ждет, и мне нужно действовать. В конце концов, я оказалась в этом мире не просто так. Я должна была найти в себе силы и смекалку, чтобы справиться с вызовами, которые ставила передо мной жизнь.
Глава 2
Из того, что я смогла понять, читая доставшиеся мне бумаги, следовало, что раньше поместье процветало главным образом из-за виноградников и рудников. Первые имелись поближе к усадьбе, и владели ими не только хозяева поместья, но и крестьяне побогаче, которые, как я поняла, использовали их для производства вина, славившегося на всю округу. Вино, которое производилось здесь, имело особый вкус и аромат, и его охотно покупали даже в столице. Я представляла себе, как в солнечные дни, когда виноград созревал, в воздухе витал сладковатый запах, а работники собирали урожай, наполняя корзины сочными гроздьями.
Вторые же располагались намного севернее, на границе с соседним владением. Эти рудники служили постоянным источником ссор с более богатым и невероятно наглым соседом. Высокородный аристократ, хороший друг императора, был уверен, что рудники – его. А сосед, то есть теперь я, владеет чужим имуществом.
Понятия не имею, как дело обстояло в реальности. Но постоянные распри, в том числе и в местных судах, привели к тому, что казна рода, владевшего поместьем, истощилась. Я в красках представляла, как в этих залах заседали судьи, выслушивая доводы обеих сторон, и как в воздухе витала напряженность, когда дело касалось рудников. В результате все имущество, включая спорное, оказалось в моих руках. Каким образом – я не знала. Как и не знала, что буду делать с рудниками. Зимой работы там хоть и велись, но не очень активно, так, постольку-поскольку. Что поднимут на поверхность, тому и следовало радоваться. А вот весной… Весной надо было думать, как поступить, что сделать, куда обратиться. В общем, очередная головная боль для меня, и так плохо разбиравшейся в местных реалиях.